Большие истории они завсегда с малого начинаются. Вот, например, про Золушку:

Сидит такая чумазая девочка и горох от фасоли отделяет. Час отделяет, два отделяет, три отделяет… Тут мачеха приходит. Сестрицы при ней — две штуки. И начинают они хором техническое задание ставить: «А исполни-ка нам, доця, платья с декольте по-срочнячку. На бал нам сегодня ехать надобно…» А она встает так с табуреточки медленно-медленно, взгляд ничего хорошего не предвещает… И мешок с фасолью мачехе в глаз летит… А второй в сестриц. И все на полу с синяками валяются, только она над ними стоит-возвышается… И докладывает так серьезно и значительно: «А не пошли бы Вы в жопу, дорогие родственнички!? Это я Вам от имени и по поручению всего феминистического движения ответственно заявляю…» Сестрицы переглядываются — какого такого еще движения? Мачеха кричит: «Ты что, дура, редиски объелась? Как же мы с такими чичами на бал то поедем?!» А она им такая на полном серьезе: «Ша,» - мол, - «уважаемые! Никто никуда не едет! Ибо нехуй… Потому как никаких платьев никто никому шить не собирается. А кто настаивать станет — тот лично отжиматься перед камином будет…» Все, конечно, в шоке — как же так, сказочка-то как-то по другому задумывалась. В противоположном, так сказать, ключе…

Мачеха репу чешет: «Это кто ж тебя, стерва, надоумил такое сказочное несоответствие учинить?» Золушка ей спокойно так отвечает: «Есть добрые люди, а в частности крестная моя — фея сказочная. Видение ей было…»
-«Какое еще видение?» - мачеха кипятится.
-«А такое видение. Самое что ни на есть распрекрасное. Что пора нам, бабоньки, скидовать с себя цепи домашнего рабства и жизни радоваться. Так вот и извольте радоваться, а то что-то морды у Вас больно кислые…»
А мачеха с сестрицами и взаправду сидят кислые и новую информацию переваривают. Мачеха про всяк случай от камина подальше отодвинулась и на девичью совесть давить пытается: «Ну как же это так, дорогая доця?! Бал же ответственный! Там же прЫнц невесту выбирать станут, а у нас этих невест полон дом, только платьев с декольте для полного счастья не хватает!»
-«Да предрассудки это все!» - Золушка отвечает, - «Институт семьи и брака изжил себя нафиг! Даешь свободную любовь и нах те прЫнцы! Крестной и по этой теме видение было…»
Сестрицы вообще расстроились. Сидят, всхлипывают, уж больно им замуж охота. Пару раз хотя бы. И прЫнца тоже хочется, хотя бы одного на двоих. А Золушка как-то в проблему не вникает и бабской солидарности проявлять не торопится. А оно ей надо, когда время сейчас такое? Кочергу в руки взяла, по дому ходит: «Ишь,» - говорит, - «мужики хитрожопые! Наряжайся для них, причесывайся, на балу ноги демонстрируй… и побрить, главное, все не забудь предварительно, и трусики чистые и не заматерись лишний раз… И все ради того, чтобы в жены тебя взяли — завтраки-обеда готовить, детей рожать, да на свекровь «мама» говорить… Ну уж нет. Я из них эти предрассудки вышибу нафиг… Щас сама на бал схожу… Ух, я этом прЫнцу при всем честном народе!…»

А тут, значит, фея на пороге. И навеселе. В руках тыква с затычкой булькает. Смотрит — Золушка по дому с кочергой марширует, мачеха с сестрами на полу прохлаждаются, горох-фасоль везде рассыпаны… «Вот», - говорит, - «и молодцы! Вот это я понимаю — раскрепощение женской личности в отдельно взятой ячейке буржуазного общества… Хотите, бабоньки, водочки волшебной? Так сказать — за победу!?» Золушка с мачехой хором говорят: «Хотим!» А сестрицы молчат — им принца хочется. Чтоб замуж пару раз взял или хотя бы за сиськи потрогал… В общем все выпили: кто за победу, кто — для храбрости. Выпили и на бал засобирались… Сестры нервничают: «Да в чем же мы поедем? Бал все-таки, соответствовать надо…» А фея им говорит: «Да полноте Вам… предрассудки-то какие у свободных личностей. Цепи с себя сбросили, а шмоток стесняетесь… Как по мне — так хоть голые езжайте! Нефиг ото перед всякими мелкочленными эксплуататорами марафеты наводить… Поехали, короче, жару этим перцам зададим — пусть знают…» Поколдовала там малость — тыкву в карету, мышей в коней, крысу в кучера, мешок гороха в ящик водки… Выпили на дорожку и поехали, стало быть…

Приезжают — голые, пьяные, все на них пялятся — король радуется: «Вот, мол, и до нас цивилизация добралась! Сексуальная революция, свобода нравов и все такое!… И то верно — нафига ж такую красоту скрывать?!» Золушка ему молча в лоб кочергой зарядила: «Где прЫнц,» - спрашивает, - «угнетатель женского населения?!» Король лежит, молчит — отдыхает, видать, от трудов праведных. Дамы местные шушукаются: «Ах, какое бесстыдство!» Кавалеры на сестер облизываются. Мачеха портьерой прикрывается. Фея вообще к камину ушла, свечу в папиросу пол-метровую превратила — сидит, курит, хихикает…

Тут, значит, на часах полночь бьёт и прЫнц входит. «Ну,» - говорит, - «девушки красавицы, становитесь в ряд — буду из вас себе невесту выбирать!» Золушка говорит: «Ага, щаз! Может тебе еще немного наклониться?» Кочергой его за пиписку зацепила и не отпускает: «Бейте его, сознательные бабоньки! А то слишком уж много он о себе возомнил!» Сестрицы подбежали: «А отдай его нам!» - требуют, - «Мы его показательно накажем раз восемь, а если хорошо себя вести будет то и двенадцать…» Все шумят: «Да как же так!?» Принц вообще ничего понять не может, король в углу отдыхает… Тут в этом бардаке фея оживилась. Сотворила из стола броневичок, забралась на него и давай речь толкать. Про то, что мужики — отмершее звено эволюции и нах их с пляжу, только так сознательная женщина может свободу обрести… А сестрицы по очереди прЫнца за звено эволюции трогают и восклицают: «Да ну!? Да не может быть! Да какое же отмершее! Да ну ты глянь! Ой, шеволится!» И пока фея, значит, агитацию разводила — король очнулся. Выхватил у Золушки кочергу и на фею: «Не потерплю!» - кричит — «Это попытка переворота!» Все галдят, ругаются, сестер втихаря за сиськи похватывают… Фея кричит: «Заткнитесь, ушлепки! Сурьезные же вопросы решаем! А кто не заткнется — в стручки попревращаю!» И колдовать начинает… Тут что-то бахнуло, дым пошел…

Рассеивается дым потихоньку, по углам рассасывается. А посреди дыма сидит такая чумазая Золушка и горох от фасоли отделяет. А над ней мачеха стоит и сестрицы при ней.  «Ой, какая умница! А исполни-ка нам, доця, платья с декольте…» А она встает так с табуреточки медленно-медленно, взгляд ничего хорошего не предвещает… Кочергу в руки берет и докладывает: «А не пошли бы Вы в жопу, дорогие родственички, по мужской тематике озабоченные!?… Или может сразу водочки волшебной намакнем??! Потому как сейчас мы с вами будем оковы собственные терять… Видение мне было…»

Жила-была лисичка. Рыженькая такая, с хвостиком, ушками и все такое. В лесу жила, не в зоопарке. Жизни радовалась, усами шевелила. Из родника пила, лопала всякий там натур-продукт, шубу себе отращивала помоднее. И вот как-то с утреца пробило ее сходить позавтракать. И пошла лисичка за лисичками — еще вчера с вечера хорошую грибную полянку заприметила. Пришла, грибы трескает, никого не трогает. И тут ее из кустов зовет кто-то шепотом: «П-с! П-с! Ну, сюда ходи, кого зову?! Только тихо, не спугни ее!»

Лисичка думает: «Что за хрень? Кто это меня лису зовет человеческим голосом?» Сунула нос в кусты а там мужик какой-то толстый лежит, попукивает и в блокноте что-то записывает. «Сюда», - шепчет, - «ползи! Дело есть. Только тихо!» Ну, подползла чуть поближе, так чтобы свалить быстро если что… Кивает мужику: «Чего тебе?» А тот её шепотом и спрашивает: «Ты это? Сыра хочешь?» «С хрена-ли?» - думает лисичка, - «И что такое это… сыр?!» И плечиками пожимает. А мужик ей так потихонечку показывает на противоположную сторону полянки. А там на елке ворона сидит и какую-то хрень вонючую в клюве держит. «Ты», - мужик шепчет, - «сходи к ней и поговори, а я за тобой записывать буду. Пусть она только хавальник откроет. Сыр — тебе, басню — мне.» «Псих какой-то!», - думает лисичка. Но, с другой стороны, предложение заманчивое — и что такое «сыр» узнать интересно, да и пожрать не помешает — лисичками то нифига наесться не успела.  Ну и пошла не долго думая. Подходит, говорит: «Слышь, ворона, а что это у тебя такое и где ты его взяла?» Ворона говорит: «Бог послал!» И тут лисичке по башке этим «сыром» как шарахнет. Схватила она его, не думая, и брысь подальше от психов этих,  а то мало ли…

Села на пенек, нюхает сырок — бляха-муха, плесенью воняет! И что, эта хрень съедобная? Да ну нет, не может быть! И тут из-за поворота выкатывается ОНО — круглое такое, выпечкой пахнет и песенки поет. И прямо в пенек лбом или какое у него там по экватору место пришлось… «Бац» такой!… Лисичка на него смотрит — ничего понять не может. «Ты кто такой?» - спрашивает, - «Случайно не сыр?» Он говорит «Да вот ещё, рыжая — я Колобок… Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел и от тебя уйду»… «Да ради бога, катись отсюда куда хочешь!» - лисичка говорит, а сама сыр нюхает. А сыр такой ядреный и пятна плесени в нем внутри прям… Ну такая зараза, что без хлеба и не съешь… А Колобок почему-то не уходит никуда — вокруг пенька катается, воздух нюхает: «Что это у вас тут такое чудесное воняет?» -«Сыр», - лисичка отвечает. —«СЫР-Р-Р-Р???» - Колобок аж подпрыгивает, - «А можно мне немного вашего сыра в попку засунуть? А то мне без начинки, как-то, существовать не с руки!» «Да пожалуйста!» - лисичка хмыкает, - «Да хоть весь!» И сыр, значит, Колобку в задницу запихивает… целиком… У Колобка аж рот по всему экватору разошелся. Глазами зыркает сердито — ничего сказать не может… Лисичка его в лапках вертит — вот же ж хрень какая! Она же в лесу живет, про чизбургеры и не слыхивала никогда… Сидит, думает: «Есть или не есть?… Вот в чем вопрос…» А в пузике уже лисички бурчат — мало съела все-таки…

И тут на нее из кустов толпа гламурных юннатов выходит и ну её из фотоаппаратов щёлкать. «Вот», - мол, - «посмотрите как наши современные лисы живут  - чизбургеры с Рокфором трескают…» Лисичка прифигела малость, Колобок в лапках на юннатов сердито зыркает, а те знай фотографируют… Девочка одна добрая — банку с дрянью химической какой-то в лапки сует: «Запей, сердешная, чтоб не в сухомятку!» Лисичка сьорбнула — аж глаза на лоб полезли, как у Колобка стали. Сидит, глазами лупает — юннатов веселит. А те уже пару машин на полянку пригнали, «дуц-бац-бац» врубили и колбасятся… Лисичка в шоке, Колобок вообще в ахере…

И тут мужики какие-то в форме: «Рыбнадзор! Всем стоять!» Все врассыпную и лисичка вместе с ними. Бежит и думает "Ёптель! Позавтракала, называется!» Но, Колобка не бросает — есть-то хочется, аж пузико сводит… выбегает на полянку а там дедушка носатый сидит с коробком и блокнотом. Смотрит на лисичку, о чем-то своем думает. Так они и сидят минут пять: дедушка о своем думает, а лисичка о том, как лучше Колобка есть: со стороны глаз, как-то неудобно — уж больно он зыркает укоризнено, а со стороны задницы стремно как-то — а вдруг он… И тут её дедушка манит: «А поди сюда! Дело есть!» «На тебе», - говорит, - «спички. Пойди к ставочку, чиркни, а я посмотрю что будет!» И тоже что-то записывает. Ну, лисичке тоже интересно — взяла спички, пошла, чиркнула… Оно как пыхнет!! И началось! Юннаты прибежали, зырят, ржут, семачками в ставок харкают… Жабы какие-то расфуфыренные кадушкой из ставочка черпают и в него-же подливают, тушат типа… Крокодил какой-то прибежал — тоже тушить взялся: пирогами там, блинами из МакДональдса, грибы какие-то из карманов достает и горстями в ставок швыряет… Колобка туда же запулил… Колобок в ставке посреди огня плавает, зыркает на всех сердито, потеет, тужится, а сыр выдавить не может… Мужики давешние примчались: «Рыбнадзор! Всем лежать!» А все ржут, только лисичка хвостиком на спички сесть пытается чтобы не заметили. Да ещё дедушка не ржет, потому что на все это дело смотрит всерьез так и что-то все время записывает… И тут лисичке по башке что-то «бац!», а потом еще раз «бац!» Она озирается, а это Серега с Димкой её водой поливают и подзатыльники отвешивают. «Ты чё, дура, туда поперлась? Ты нафига эту дрянь жрала? Ты нафига чизбургерами в ставок швырялась и рыбнадзору лодку спалила? Ты нафига…?» А она посреди всего этого бардака сидит такая жопой на спичках в мокрой шубке и рыжих сапожках, сопит и нифига понять не может… А вы что-нибудь поняли? Я — нет…